Давид Ливингстон Путешествия и исследования в Южной Африке

foto

Глава десятая

Лихорадка - Её симптомы - Средства туземных лекарей - Гостеприимство Секелету и его народа - Один из доводов в пользу полигамии - Они много занимаются земледелием - Макалака или покорённые племена - Политика Себитуане в отношении их - Их привязанность к нему - Продукты почвы - Орудия обработки - Дань - Военная демонстрация - Провокации Лечулатебе - Макололо решают наказать его - Бечуаны - Значение слова - Три подразделения великого семейства Южной Африки

В мае у меня в первый раз в жизни произошёл приступ лихорадки. Мы приехали в Линьянти 23 мая, в начале холодного сезона, и когда я сразу перешёл от обычной своей напряжённой деятельности к сравнительному бездействию, то у меня произошла внезапная остановка всех секреций, близко напоминающая обыкновенную простуду. Тёплая ванна и горячее питьё доставили мне облегчение, и я счёл, что моя болезнь была последствием простуды, схваченной мной однажды вечером, когда я вышел из своей тёплой повозки на холод. Но повторившийся приступ болезни показал окружающим меня макололо, которые знали о моём заболевании, что эта болезнь была не чем иным, как лихорадкой. С этого времени я познакомился с ней более близко. В мае всегда дует холодный восточный ветер, и так как движущиеся массы воздуха проходят в указанное время над обширными равнинами, затопленными разливом р. Чобе, и над теми областями, где теперь высыхали болота, то воздух был, наверное, насыщен водяными испарениями и болотными миазмами, вызывающими малярию, вследствие чего в это время было много случаев лихорадки. В начале этого заболевания появляются обычные симптомы, вызываемые остановкой секреции, т. е. дрожь и озноб, хотя кожа наощупь бывает горяча. Температура в подмышечной области была у меня 100° [37°,7 С], а на позвоночнике и под затылком 103° [38°,8 С]. Деятельность всех внутренних органов, кроме печени и почек, остановилась; печень, усиливаясь освободить кровь от вредных частиц, выделяет огромное количество жёлчи. Сильно ломило позвоночник, болела голова, главным образом лоб.



Желая узнать, располагают ли туземцы какими-нибудь не известными нам лекарственными средствами, я обратился за помощью к одному из лекарей Секелету. Положив в горшок с водой какие-то корни и прокипятив их, он поставил мне этот горшок под одеяло. Никакого действия не последовало. Тогда он взял несколько кусков древесины от разных лекарственных деревьев и сжёг их в черепке, и, когда зола от них продолжала еще дымиться, он положил под одеяло этот черепок. Тем и другим средством он хотел вы звать у меня пот. Моя надежда на то, что он располагает более сильными средствами, чем наша медицина, оказалась напрасной. После того как я пропотел в этой паровой ванне и пропитался дымом, как копчёная селёдка, получив облегчение вторичным путём (secundem artem), я пришёл к выводу, что могу лечить лихорадку с большим успехом, чем они. Если мы прибавим к туземным способам влажную простыню и лёгкое слабительное в комбинации с хинином, то они окажут более существенную помощь при лечении лихорадки, потому что производят такое же стимулирующее действие на пищеварительный тракт, какое туземные средства производят на кожу. Слабительные средства, общие кровопускания и всякие сильные средства, конечно, вредны.

Когда я уезжал в Кэп, то макололо посадили для меня кукурузу, для того чтобы мне было чем питаться по возвращении моём к ним. Женщины истолкли эту кукурузу в муку. Они толкут её в больших ступках, точное изображение которых можно видеть на египетских памятниках. К большому запасу этой муки Секелету добавил ещё двенадцать кувшинов мёду, вмещавших по два галлона [более 9 л]. Всякий раз, когда облагаемые данью племена привозили её в Линьянти, Секелету присылал нам много земляных орехов (Arachis hipogoea); каждую неделю для нас резали быка. Кроме того, Секелету распорядился, чтобы для нас ежедневно доили двух специально выделенных коров. Это вполне соответствовало повсеместно принятому обычаю, согласно которому вождь должен обеспечить питанием и кровом в своём котла всех чужих, приезжающих к нему по какому-нибудь делу. За такое гостеприимство отплачивают обычно каким-нибудь подарком, но сами туземцы никогда не требуют себе ничего.

У пришельцев бывают часто свои знакомые среди князьков, и они пользуются у последних таким же гостеприимством, как и гости вождя. Обычай этот является настолько общепринятым, что он служит одним из наиболее убедительных аргументов в пользу многоженства. Имея только одну жену, знатный человек был бы не в состоянии принимать гостей так, как требует его положение. Такой аргумент имеет особенный вес там, где обработкой земли занимаются только женщины и где они вообще ведают продовольствием, как, например, на Колобенге. Путешественники-бедняки, которым негде бывает остановиться, часто страдают от голода, и сердечное отношение, проявляемое со стороны покойного Себитуане ко всем таким прохожим, было одной из причин его огромной популярности в этой стране.

Макололо обрабатывают обширные участки земли вокруг своих деревень. Те из них, которые принадлежат к племени базуто, ходят работать на поля вместе со своими жёнами, - положение вещей, никогда не виданное на Колобенге, среди бечуанов и кафров. Великий вождь базуто Мошеш каждый год сам брал в руки мотыгу, подавая пример своему народу, и, когда необходимо было работать всем обществом, то он трудился вместе со всеми до поту. Его подданные, базуто, принадлежат к тому же семейству, что и макололо. Молодые макололо, привыкшие с детства чувствовать себя господами побеждённых макалака, к несчастью, не имеют желания следовать земледельческим наклонностям своих отцов, уверенные в том, что их подданные выполнят для них всю физическую работу. Макололо являются в этой стране аристократами. Власть их над вассалами была некогда безграничной. Но их привилегии были значительно ограничены самим Себитуане.

Я уже говорил, что все племена, которые Себитуане покорил в этой большой стране, называются в целом макалака. Как сами макололо, так и эти негры Центральной Африки, являются разноплемёнными народами, основным ядром которого были базуто. Это племя пришло вместе с Себитуане из сравнительно холодной и гористой южной области. Когда Себитуане покорил бечуанские племена баквейнов, бангвакеце, бамангвато, ба-тауна и другие, то он взял у них детей и включил этих детей в состав своего племени. Впоследствии, из-за лихорадки и вызванной ею смертности, численность его народа сильно уменьшилась, и он снова мудро использовал в широких размерах то же самое мероприятие, введя в своё племя детей макалака. Поэтому даже дети вождей бароце были сильно привязаны к нему, и они до сего дня говорят, что если бы их отец Себитуане умер не своей смертью, а от насилия, то каждый из них не пожалел бы своей жизни, защищая его. Одной из причин их крепкой привязанности к Себитуане была свобода, предоставленная им по его приказу. Приказ этот основывался на том, что все они являются детьми вождя.

Первое место среди выращиваемых племенами макалака культур принадлежит Holcus sorghum, или "дурра"; затем идут кукуруза, два сорта бобов, земляные орехи [Arachis hypogoea], тыквы, арбузы и огурцы. Урожай всецело зависит здесь от дождя. Те, кто живут в долине бароце, возделывают, кроме того, сахарный тростник, сладкий картофель и маниок (Jatropha manihot). Но там климат теплее, чем в Линьянти. Макалака повышают урожайность своих культур примитивными попытками искусственного орошения.

Орудием обработки земли повсеместно является только мотыга. Железо для изготовления мотыг племена батока и баньети добывают, подвергая плавлению железную руду. О количестве ежегодно переплавляемого ими железа можно судить по тому факту, что большая часть мотыг, которыми пользуются в Линьянти, поставляется туда кузнецами этих покорённых племён в качестве дани.

Секелету получает от множества подвластных ему племён дань просом (по-туземному - "дурра"), земляными орехами, мотыгами, копьями, мёдом, челнами, вёслами, табаком, коноплёй, или "мутокуане" (Cannabis sativa), всевозможными дикими плодами, выделанными шкурами и слоновой костью. Всё это привозится в его котла, и Секелету принадлежит честь делить всё это между бездельниками, проводящими своё время в праздности; все они собираются к этому времени в котла. В его личный запас поступает небольшая часть дани. Слоновая кость номинально принадлежит ему одному, но это только манёвр, к которому прибегают для справедливого распределения прибыли. Продавать слоновую кость вождь может только с ведома и одобрения своих советников, и доход с неё должен распределяться на открытом собрании. Вождю принадлежит право выбирать себе всё, что ему понравится, но если он берёт себе больше, чем даёт другим, то он теряет популярность. И здесь и в других местах мне известны случаи, когда лица, считающие себя обиженными и обойдёнными, убегали к другим вождям. Один из таких недовольных убежал к вождю Лечулатебе. Последний подговорил его отправиться на р. Чо (или Цо) в деревню Бапалленг, находившуюся во владениях Секелету, и отобрать у жителей деревни слоновую кость, которая предназначалась для дани Секелету. Этот поступок его привёл в ярость всех макололо, потому что всему их обществу был причинён чувствительный ущерб. Когда после этого в Линьянти пришла от Лечулатебе партия его людей, то перед ними была специально произведена демонстрация: около пятисот вооружённых макололо изобразили перед ними сцену грозного нападения. Главные воины делали вид, будто они поражают невидимого врага ударами копьев, направляя их в ту сторону, где жил Лечулатебе. При каждом ударе все остальные люди громко кричали: "Гоо!" А каждый удар копьев в землю, означавший неминуемую гибель врага, вызывал единодушный крик: "Гезз!" Подобные демонстрации "были сигналом, по которому все способные носить оружие, даже старики, должны были явиться в ряды войск.

Тяжесть преступления, совершённого Лечулатебе, увеличилась его повторением и особенно после того, как в его городе пели сопровождавшуюся пляской песню, в словах которой выражалась радость по поводу смерти Себитуане. Себитуане в своё время советовал своему народу всегда жить в мире с племенами, живущими около озера, и Секелету был склонен следовать его совету, но в настоящее время Лечулатебе владел огнестрельным оружием и считал себя сильнее макололо. В своё время Себитуане лишил отца Лечулатебе всего скота, и последний теперь считал себя вправе возвратить себе всё, что он мог. Так как я пользовался большим влиянием на макололо, то я убеждал их, что если они хотят спокойной жизни, то прежде всего должны сохранять мирные отношения с другими, и что они никогда не достигнут этого, если не позабудут о старых распрях. Им очень трудно внушить, что пролитие человеческой крови есть великое преступление. Конечно, они не могут не знать, что это - великое зло, но, привыкнув с детства проливать кровь, не чувствуют всей чудовищности убийства.

В то же самое время я послал Лечулатебе письмо, советуя ему отказаться от принятого им образа действий и особенно от их песни, потому что, хотя Себитуане и умер, но войска, которые он сам водил в бой, ещё существовали и были огромной силой.

Секелету, желая следовать завещанию отца и укреплять мирные отношения со всеми племенами, послал Лечулатебе десять коров для обмена на овец; в тех местностях, где кустарника много, как, например, в окрестностях озера, овцы хорошо откармливаются, но к северу от р. Чобе, на степных равнинах, раскинувшихся среди сети рек, овцы почти не водятся. Люди, которые повели коров, взяли с собой несколько мотыг, чтобы обменять их на коз лично для себя. Лечулатебе взял коров и послал Секелету десять овец, а согласно относительной стоимости овец и коров в этой местности, он должен был послать шестьдесят или восемьдесят овец.

Один из людей, у которых были с собой мотыги, пытался без формального разрешения Лечулатебе купить себе на них в одной деревне овец. Узнав об этом, Лечулатебе наказал его, заставив просидеть несколько часов на раскалённом песке, температура которого была по меньшей мере 130° (48°,9 С). Этот поступок вконец разрушил дружеские отношения между обоими племенами. Таким образом, это очень маленькое племя, руководимое слабым и неразумным вождём, располагавшее огнестрельным оружием, чувствовало себя в состоянии бороться с многочисленным и воинственным народом. Но очень редко случается, чтобы два племени, оба владеющие ружьями, вступали между собой в войну. Так как почти все взаимные распри между племенами, - по крайней мере на юге, - происходят всегда из-за обладания скотом, то самый риск, связанный со стрельбой на большом расстоянии, препятствует набегам.

Во время моего пребывания у макололо мне удалось уговорить их сохранять мир с. Лечулатебе, но легко можно было заметить, что общественное мнение было против мира с бечуанами, к которым макололо относились с самым высокомерным презрением. Молодые люди, бывало, говорили: "Лечулатебе теперь пасёт наших коров для нас; пойдёмте, сбавим цену на его овец".

Так как макололо являются самым северным из всех бечуанских племён, то прежде чем мы перейдём к той ветви семейства негров, которой макололо дали название "макалака", мы можем бросить взгляд на это семейство африканцев. Название "бечуана" происходит, повидимому, от слова "чуана" - похожий или одинаковый, соединённого с приставкой "ба", которая является личным местоимением "они". Всё слово означает "товарищи", или равные. Некоторые предполагают, что название это возникло от ошибки одного путешественника, который, расспрашивая бечуанов о племенах, живущих дальше них, получил в ответ: "бачуана", "они одинаковые", т. е. "они такие же, как и мы", и что будто бы этот безыменный путешественник, никогда не написавший о бечуанах ни единого слова, сумел ошибочно понятое им слово сделать родовым именем народности, населяющей всё пространство от р. Оранжевой до 18° ю. ш. Так как это название уже употреблялось теми, кто никогда не имел общения с европейцами, то мы должны думать, что неизвестный путешественник знал туземный язык настолько хорошо, чтобы задать такой вопрос, но не настолько хорошо, чтобы понять ответ. Нужно добавить, что смысл, в котором они сами употребляют это слово, не допускает, повидимому, фантастических толкований. Когда к ним обращаются с выражением презрения, то они отвечают: "Мы - бачуана", т. е. "равные, мы ничуть не ниже всех других среди нашей нации", совершенно в. том же смысле, в каком при подобных обстоятельствах ответили бы ирландцы или шотландцы: "мы - британцы", или "мы - англичане".

  
Девушка из племени зулу  
Большинство других племён, как кафры, готтентоты или бушмены, известны под названиями, применяемыми к ним только инстранцами. Одни только бечуаны сами называют себя бечуанами, употребляя это название в качестве родового для всего народа. Они сумели дать также выразительное название белым, именно "макоа", хотя и не могут объяснить происхождение этого слова. Судя по тому, что они употребляют это слово, когда хотят сказать о красоте, оно означает, повидимому, "красивый", но существует также слово, очень похожее на это, которое значит "немощный" или "слабый", и поэтому догадка Берчелла, вероятно, более правильна. "Различные племена готтентотов, - говорит он, - были известны под названиями, оканчивающимися на "куа"; слово "куа" означает "человек", и бечуаны просто присоединили к этому слову приставку "ма", являющуюся обозначением нации; сами они первоначально были известны как "брикуа", или "люди-козлы". Язык бечуанов называется ими "сичуана", а язык белых (или макоа) называется "секоа".

Макололо, или базуто, далеко распространили свою объединяющую власть, благодаря чему определились три подразделения этого великого семейства южных африканцев: 1) мата-беле (матебеле), или маконкобе, - семейство кафров, живущее в восточной части страны; 2) бакони, или базуто, и 3) бакалахари, или бечуана, живущие в центральных областях; сюда же входят племена, живущие в пустыне Калахари и прилегающих к ней местностях.

1) Кафры сами делятся на несколько мелких подразделений, как амакоса, амапанда и др. Слово "кафр" считается ими оскорбительным.

К тому же семейству принадлежат и зулусы Наталя; они славятся своей честностью в такой же степени, в какой их братья, живущие около границы нашей колонии, пользуются славой угонщиков скота. Главный судья Наталя заявил, что в истории не было ещё другого примера, когда люди пользовались бы такой безопасностью жизни и сохранностью своего имущества, какой пользовались во всё время английской оккупации десять тысяч колонистов среди сотен тысяч зулусов.

К этому же семейству принадлежит ещё матабеле, живущие несколько к югу от Замбези и управляемые вождём Мосиликаце, и другие племена, живущие южнее Тете и Сенны. Севернее Замбези они неизвестны. Замбези являлась границей продвижения бечуанов на север до тех пор, пока Себитуане не продвинул свои завоевания дальше неё.

2) В подразделение бакони, или базуто, входят все те племена, которые признают своим верховным вождём Мошеша; среди них мы находим батау, бапути, маколокуе и некоторых горцев, обитателей горного хребта Малути, которые, по мнению вполне объективных и добросовестных исследователей, были одно время виновны в людоедстве. Это вызывало сомнения, но песни, которые они распевают по сей день, подтверждают это. Прекращение ими отвратительной охоты на людей приписывалось тому факту, что вождь Мошеш дал им скот. Остальные базуто (макатла, баманакана, матлапатлапа и т. д.) называют этих горцев "маримо", или "маябазу", т. е. людоедами.

К семейству бакони, живущему севернее базуто, относится ещё целый ряд племён; существованию всех этих племён благоприятствуют обильные дожди, и они, имея склонность к земледелию, выращивают очень много культур. Пользуясь плодами их трудолюбия, буры бражничают, бездельничают, совершают набеги, уводят в рабство людей и отнимают скот. Базуто, подвластные вождю Мошешу, тоже любят земледелие. Основная работа по разрыхлению почвы, отпугиванию птиц, жатва и веяние зерна ложится на плечи женщин.

3) Бакалахари являются западной частью этого семейства, состоящей из множества мелких племён.